Замечательный преподаватель! Ее навыки выразительного чтения текста с презентации с паузами между слогами не могут не вызывать восхищения! Очень чуткий и внимательный преподаватель! Только для Людмилы Фаруковны факт явки человека на пару и получасовой дискуссии с ним не могут послужить причиной не выставить н-ку в журнале! Должно быть, это тонкий философский подход к студентам, эдакая метаирония над современными методами преподавания! Ах, это ее отношение к студентам! Отдельный повод высказать восхищение о работе Людмилы Фаруковны! Посудите сами: каждый раз, при виде студента, преподаватель краснеет, или даже багровеет до кончиков ушей, начинает кашлять и сверлит ученика взглядом! Это ли не эталон работы со студентами? Я считаю, многим стоит поучиться таким выдающимся навыкам преподавания! В общем, повторюсь, преподаватель просто замечательный!

Изгибы тела вдохновляют, Изгибы тела вдохнавляют, Прекрасней речи не найти, И невозможно описать желание С каким на пару я хочу идти Люблю я пары с ней - Как ночи лунные Люблю и лекции, Что солнца мне светлей И каждый раз могу сказать открыто я, Как дорог Люды слог мне для ушей Скажу вам честно, братцы, Посвящал с ухмылкою Стихи хвалебные свои, Ведь непонятна женщина мне эта Как непонятны ей слова мои И встретив много педагогов На вашем жизненном пути По прежнему останутся загадкой Ее попытки мысль донести Ей непонятны просьбы и желания, Сочувствие отсутствие в груди, Бесцельность и непонимание Исходят из ее скупой груди Так знайте, люди, нет и понимания Как нет авторитета, нет внимания Присутсвует апатия к признанию Что хочешь знания приобрести Невыносима мне учеба с ней, Невыносимы пары томные часы, Желаю чтобы в день финальный Чуть-чуть свой мозг она смогла бы растрясти

дочь бахилы

Тишина в аудитории была звенящей, той самой, густой и тягучей, что возникает лишь в моментах предельного интеллектуального напряжения. Любовь Фаруковна, женщина с профилем восточной княгини и взглядом, способным растопить кавказские ледники, вела свою коронную лекцию о символизме в поэзии Серебряного века. Мы, затаив дыхание, ловили каждое слово, этот мощный поток мысли, который она обрушивала на нас с кафедры. Она сделала паузу, чтобы подчеркнуть очередную мысль, приподняв палец с длинным изящным ногтем. Её рот был уже открыт, чтобы изречь очередную перл, но вместо отточенной фразы воздух сотряс короткий, весьма сочный и абсолютно непреднамеренный звук. Это не был сдавленный кашель или смущённое поперхивание. Нет, это был полноценный, бархатный бас, рождённый где-то в недрах утомлённого лекциями организма и вырвавшийся на свободу с кавказской непосредственностью. Повисла не тишина, а нечто обратное ей — вакуум, в котором застыли все звуки мира.