Терин Валерий Павлович

5 июня умер Валерий Павлович Терин. Еще одна волна на уникальной частоте погасла в шуме вод Вселенной. Еще один уход — невосполнимая утрата. Никто и никогда не будет Териным, как никто и никогда не повторит неповторимое звучание его простой, парадоксальной, строгой речи, в которой каждое слово связано с десятым от него, и лишь в полноте произнесенной мысли открывается бездонная глубина суждения, неповторимая философия, гармоничный мир, рожденный не из чего. В.П.Терин был философом до глубины души, философом в себе, являвшим философию предметом и образом своей жизни. Сбить его с волны было невозможно — он был весь своя волна. И если вы профан, каким был я на третьем курсе, вы даже не заметите, как ваше суетное слово отлетит от герметичной рамки, в которую оформлено мировоззрение мыслителя. А если вы софист поднаторевший, знающий подходы и «пароли», и если вы заставили философа отвечать на ваше ментальное вторжение, вы погружаетесь в неожиданные глубины, парадокс и чудо мира феноменальных рассуждений. И сумма слов уже не стоит ничего, и смысл сказанного может быть угадан только из контекста, контекста неявного, из молчания и пауз между слов. Вам нужно понимать, угадывать и попадать в цель так, чтобы общение становилось со-творением, по образу творения мира. Лекции В.П.Терина причиняли боль. Поэтому так мало было тех, кто был на них способен. Его слова казались завораживающим парадоксом, потоком мысли, бессвязностью и совокупностью переходов от одного к другому без тени объясненья. Так продолжалось первые минут десять. Слушатель был выбит из колеи, сметен и повержен, и если он «слабак», то ему не оставалось места в философии. В.П.Терин показал, что философия — воинственное дело, пища орлов, удел воинов. Но если лежа на земле и созерцая звезды, ты продолжал ловить слова философа, с какого-то момента в еще неявной глубине души рождались смутные картинки, в которых разнородные идеи лектора находили неявную связь. Потом связь становилась все сильнее. Уже включались слабые попытки аналитики («какой же я дурак» — ловил себя на мысли каждый: ума едва хватало для фиксации хотя бы внешних слов). В игру включались эндорфины. Спортивный интерес. Все тело входило в круг борьбы за озарение. И посреди оно всегда случалось. Вся полнота задуманного автором, вся глубина его суждения и цельность мысли от первого слова до последнего являлись вдруг, в один момент средины лекции. «И музыка, сводящая с ума», звучала между каждым словом. И залпы фейерверков в глубине души. И слезы радости. И трепет. И любовь к безжалостному лектору, ведущему и проводящему тебя сквозь толщу бытия по тонкому свету рождаемого слова. Я часто ловил себя на мысли, что В.П.Терин гений. Но гений не сказанного, а гений не осознанного — не осознанного, может быть, и им самим. Гений молчания. Гений тишины. Гений своего одиночества, своей непонятости и ненужности. Его работы действительно «золотой фонд науки». Но мне кажется, его личность превосходит работы, в том числе и для философии. Полнота философии В.П.Терина, ее глубина и настоящая идея — в не высказанном, в контекстах между строк. — Если ты не научился говорить просто, тебе лучше молчать. Когда я услышал эту фразу, я не осознал, что смысловой акцент стоит на последних двух словах. Если бы я это понимал тогда, я был бы сам Валерий Терин... Мне горько от того, что он не прочитает этих строк. Но я рад, что вместо моих ненужных слов он будет внимать — «синхронно и одновременно» — неизглаголанным речам Маклуэна, Декарта, Канта — всех тех, кого любил и лично знал в единстве вдохновенья. — Мы выучимся, Валерий Павлович. Обязательно выучимся. Научимся писать и говорить, и «делать знания» — как Вы учили. И тогда мы будем выступать, и в каждом тексте между слов будет звучать неподражаемая музыка Вашей философии. Алексей СКИЖЕНОК, преподаватель кафедры всемирной и отечественной истории МГИМО выпускник факультета МЖ 2014 года студент Валерия Павловича Терина